Ранее в сериале...
У нас будет ребенок.
- Знаю. - Ребенок.
И нет Эллиот, чтобы всё испортить! Боже.
Ты замолила свою вину за убийство старух.
Как ты и говорила. Этого не было.
Тела не обнаружено. Это был глюк.
Родильные дома по всей стране. Хоп-хоп! Мы работаем быстро.
Что вы исследуете?
Чёрт.
Всё.
Нужен подопытный?
Почему бы вам не записаться на приём?
Мы иногда работаем по системе доставки.
Она хотела тебя, и я тебя заполучила.
Женевьева.
Нет.
Беверли.
Я не написал ни строчки за 17 месяцев.
Ни строчки. И это вовсе не преувеличение.
Всё это время я совсем не писал.
Меня мучила тревога, глубокая депрессия.
Апатия, неприятие.
Нелюбовь к этому миру и всему в нём,
а особенно
к себе.
Пока...
СВЯЗАННЫЕ НАМЕРТВО
Мне нужна помощь.
- Привет, Ребекка. - Не надо.
- Как ты? Как Сюзан? - Не будем ходить
вокруг да около, Сайлас.
Нужно написать статью.
Нет, спасибо.
«Близнецы Мэнтл. Кудесники от гинекологии».
- Хороший заголовок. - Хвалебную статью.
Мы открываем роддом в Алабаме. Нужно следовать за ними повсюду
и писать, какие они охренительные.
- Нет. - Это не гребаная просьба.
И потом, ты не можешь отказаться.
Привет.
Ты в порядке?
- Точно? - Да.
Это чудо.
Ты веришь в чудеса, Беверли?
Зайди в лес.
Услышь хруст под ногами.
Это листья, ветви, мягкая и сочная земля между пальцами ног.
А теперь посмотри вверх.
Зелень, птицы и голубое небо.
Сразу за деревьями.
Положи руки туда, где находится малыш.
Сделай глубокий вдох.
Выдохни до конца.
Выйди на поляну. Услышь шум водопада.
Вот он, впереди.
Почувствуй солнце на своих плечах,
на спине, на животе.
Свет приближается.
Ты в порядке?
Твои вещи собраны.
- Отлично. Спасибо. - Надеюсь, всё пройдет чудесно.
Ты в порядке?
Волнуешься?
Я люблю тебя, Элли.
Сестренка.
- Это... - Превосходно.
Ужасно.
Да. Все мы попадем в ад.
Ты бы назвала себя зависимым человеком?
- Нет. - Нет!
Ты не на реабилитации?
- Это неподходящая формулировка. - Говоришь как зависимый человек.
Ты не в программе?
- Нет. - Нет.
- Спонсор? - Нет.
- Группа поддержки? - У меня есть сестра.
И это всё? Вся группа?
Эти отношения со стороны никому не понять.
Нам больше никто не нужен.
- Как и прежде. - Это стало нездоровым.
Пьянство, наркотики.
Да, веселого мало.
Правда?
У меня были видения. Депрессия.
Мне было больно, столько всего произошло.
- Центр... - Лаборатория.
У нас есть всё, о чём мы мечтали.
Мы станем родителями.
«Мы» как...
У меня будет двойня, Сайлас. Мы будем растить их вместе.
- Родитель один, родитель два. - Хорошо.
- Два малыша, Сайлас. - Я понял.
Всё, о чём мы мечтали.
Не слишком ли это много для вас?
Честно говоря, нет.
Противоречиво?
Вас доставляют частным самолетом Ребекки Паркер
на открытие второго роддома
в город и штат,
где вы прежде не были, хотя вашему первому роддому нет и трех месяцев.
Это то, чего вы хотели?
Да.
Это то, чего вы всегда хотели?
Да.
Как прошел ваш перелет?
Самолет был подарком Ребекки. Разве это не мило с ее стороны?
Добро пожаловать в Монтгомери. Готовы умереть от восторга?
Конечно. Немного побьемся в экстазе.
- Ты устала, Беверли? - Нет, я в порядке.
Ваши комнаты готовы. Если захотите прилечь, дайте знать.
Я видела сон вчера.
- Хорошо. - Что самолет разбился.
Посреди поля, в огне, и никто из нас не знал.
- Мы ждали твоего появления. - Интересно.
Только не дави на Мэнтл, Сайлас.
Статья хвалебная, помнишь?
- Конечно. Помню. - Никакого журналистского ехидства.
Нам нужны только комплименты.
Входите, познакомьтесь с папой.
Ему не терпится познакомиться. Он тоже врач.
Правда?
Ты никогда не говорила.
Я говорила, девочки.
Папа, вот и близняшки.
Беверли, Эллиот, это папа. Доктор Мэрион Джеймс.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
А это мои сестры и бабуля.
Как поживаете?
Папа, а это Сайлас Джордан.
- Ты слышал о нём. - Нет, вовсе нет.
Да, папа, ты слышал.
Он получил Пулитцеровскую премию. Пишет статью
для нас о близнецах. В положительном ключе.
Это не должно составить труда.
Разве они не чудесны?
Да, это правда.
Как самочувствие, Флоренс?
Прекрасно.
Спасибо, доктор. Я в предвкушении.
Вы испытываете дискомфорт?
Грех жаловаться. Мне так повезло.
И всё скоро закончится, одну ночь-то я переживу.
Хотите осмотреть будущую маму, доктор?
Это необязательно.
Мы ознакомились с документами. Всё готово на завтра,
- главное – самочувствие Флоренс. - У меня всё хорошо.
За ней был прекрасный медицинский уход.
- Это так. - Да.
Папа так хорошо заботился обо мне.
Это... Да.
Не думаю, что физический осмотр необходим.
Вы принимаете роды четверняшек у этой женщины утром.
Первый пациент в центре. Вы, конечно, захотите их пересчитать?
У нее четверняшки, так что в любом случае малыши
- будут выходить один за другим. - Это ваша пациентка.
- Да... - Она никогда раньше не рожала.
Она переживает.
- Конечно, но... - Доктора, я бы хотела осмотра.
Хорошо.
Где мы можем это сделать?
Я не про вагинальный осмотр, доктор.
Просто пальпация.
Хотите уединиться, Флоренс?
Нет, вовсе нет. Это моя семья.
Вот так.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Алабама.
- Ты там был раньше? - Нет.
«Центр Мэнтл Паркер», штат Алабама. Почему здесь?
Родной город Сюзан.
Не самая убедительная причина.
Алабама занимает шестое место в США по уровню материнской смертности.
По мере нашего расширения мы хотим работать именно в таких местах.
То есть вы хотите использовать весь свой ресурс,
чтобы спасти чернокожих бедняков на Юге,
о которых вы и знать ничего не знаете?
Это не то, что мы делаем.
Вы будете принимать роды у богатых белых дам,
а чернокожие бедняки посмотрят на это.
Мы не этим занимаемся.
Хорошо.
А чем вы тогда занимаетесь?
Да.
Беверли, Эллиот, в вашей семье были близнецы?
Нет, пока мы не появились.
Это дар.
А в вашей семье есть близнецы?
Всегда. Я близнец, у Мэриона был близнец.
- Да. - Умер сразу после рождения.
Он был таким маленьким, а этот был таким толстым. Наверное, ты съел его там.
Мы этого не узнаем.
Я подержала его, а потом его отнесли в мусоросжигатель.
Вот как это было.
Бабуля, не нужно обсуждать это за столом.
Рождение – это насилие, Флоренс Джеймс, и ты не создана для этого.
Наверное, их просто вырежут из меня.
С близнецами Мэнтл роды – это не насилие.
Правда?
Эллиот, расскажи папе о ребенке, роды которого ты приняла.
Двадцать четыре недели. Жизнеспособный.
- Правда? - Не просто здоров. Хорошо развивается.
Я серьезно. Честно говоря, никто в это не верил, да, Сайлас?
Да, это поразительно.
Это очень впечатляет.
Это самый ранний срок, с которым вы принимали роды?
Да.
А с более ранним сроком вы бы справились?
Да.
Сложно судить.
Всё зависит от того, как идет развитие плода.
Конечно.
Это имеет отношение к дискуссии об абортах, не так ли?
Чем раньше плод жизнеспособен вне утробы матери,
тем весомее аргумент движения против абортов. Нет?
Спасите ребенка, когда ему 16, 17, 18 недель,
и внезапно женщина потеряет право на безопасное прерывание беременности.
А вот это уже неуместный разговор за ужином.
Нет, мама. Это увлекательно.
Согласна.
Возможно ли вообще, Эллиот, спасти такого маленького ребенка?
Пятнадцать недель, 14 недель?
Нет.
Сколько выкидышей было у матери в этом случае? Четыре, пять?
- Да? - Ты тоже лечилась от бесплодия?
Нет.
Лечились.
Это увлекательная область.
Нет, она проходила лечение в другом месте, и потом она не наблюдалась.
Это было весьма необычно.
Она прошла курс лечения вместе с тобой.
Мы так мало знаем о жизни на ее ранних стадиях.
Да, это так.
У Флоренс было несколько выкидышей. Ты не против?
Да, это так.
- И нет, я не против. - И посмотрите на нее.
Да, мне так повезло.
Монохорионическая четверня.
- Что означает? - У всех четверых одна плацента.
Разве это не очень высокий риск?
- Возможно. - Разве она не должна...
Извините, разве вы не должны быть в больнице?
Но она не больна, Сайлас. Беременность – это не болезнь.
Ты любишь это повторять, да, Беверли?
Попросила же без ехидства, Сайлас.
Нет. Я просто слышал, как Беверли произнесла это уже четырежды.
Это чертовски хорошая фраза. Запиши ее в свой блокнот.
- Сюзан! - Извините.
Вы всегда здесь жили, мистер Джеймс?
Мы живем здесь на протяжении веков, Беверли.
Должно быть, очень трудно воспитывать детей одному.
Он был не один.
Нет, простите. Конечно,
я хотела сказать, что смерть матери – это травмирующее событие.
Смерть матери?
Простите. Я подумала...
Она не умерла. Она просто ушла.
Это равносильно смерти, Беверли.
Я был семейным врачом.
Я мог оказать любую необходимую помощь. Вызовы на дом.
Хозяин дома, хозяйка дома, малыши, гувернантки, гости.
Всё, что было необходимо.
Кто бы ни нуждался во мне.
Я стал известен тем, что помогаю женщинам.
Здоровье женщин стало моей специальностью. Я не знаю почему.
Так получилось.
Возможно, из-за моей компании.
Никому это не казалось достаточно важным.
Женское здоровье? Это было всё равно что начинать с нуля.
Быть первопроходцем.
Женское тело.
Совершенно неизведанная территория. Неоткрытая земля.
Новые границы, новые грани, новые ощущения.
Это замечательно – идти туда, куда не ступала нога человека.
Быть на начальном этапе. Первопроходцем. Формировать будущее.
Я оборудовал кабинеты для консультаций здесь, в моей маленькой больнице.
Мы построили всё необходимое. Создали инструменты, которых еще не существовало.
Давали названия органам, недугам, болезням, которые не были ранее известны.
Дисплазия шейки матки, гиперплазия эндометрия,
пролапс тазового дна, дисфункциональные маточные кровотечения.
Роды, фертильность, роды, фертильность,
роды, фертильность.
Хотя у меня и близко не было
того количества пациентов, на которых вы практиковались.
Мне часто приходилось довольствоваться...
Мы не практикуемся на наших пациентах, мистер Джеймс.
Конечно практикуетесь.
Вы оперируете.
Разве вы не становитесь профессиональнее с каждым надрезом и швом?
Вы не совершали ошибок с одним пациентом,
не извлекали из этого уроки и применяли это на следующем?
Вы не пользовались возможностью,
предоставленным телом, моментом, чтобы совершенствоваться, практиковаться,
чтобы развиваться в профессии?
Я так не считаю.
А Эллиот считает.
Ты можешь думать по-другому, Беверли,
но это не значит, что это не так.
Я думаю о начале. Как мы начинали.
Об ответственности, которую мы несем. Перед докторами, пациентами, Беверли.
Молодая женщина, 1840-1850-е годы, 17 лет, беременна.
У нее была тяжелая форма рахита,
вызванная недоеданием, недостатком витамина D.
Ее таз был сильно деформирован.
Она рожала несколько дней, но родить не могла.
Врача вызвали поздно, и ребенок умер к тому времени, как он приехал.
Ее привезли обратно к врачу.
Слезы, свищи во влагалище.
Она испытывала необычайную боль.
Ничего из этого, конечно, не было необычным для того времени.
Даже наоборот. Молодые женщины страдали от этого постоянно.
Но не было ни лекарств, ни лечения.
Никто не искал решения этой проблемы.
Как улучшить ситуацию.
Итак, она с врачом работала в связке.
Врач и молодая женщина прошли 30 отдельных процедур.
Без анестезии.
Тридцать отдельных процедур, чтобы вылечить это, и доктор справился.
И это потребовало большой практики, усилий.
Но он сделал это. Они сделали это.
И этот опыт передавался от доктора к доктору,
пока не дошел до меня.
До вас.
Это дикость. Это уже в прошлом.
То, что вы описываете, больше не происходит.
Нет. Мы всегда связаны с нашим прошлым.
И что ты сделала, Эллиот?
С твоей бесплодной, внезапно забеременевшей женщиной?
Было ли это провидение Господне? Ты Бог?
Как ты зародила жизнь там, где она не приживалась?
Это была комбинация нескольких методов.
Например?
Можете сказать, что случилось?
- У меня отошли воды. - Около двух часов назад.
- Хорошо. Дышите. - Эллиот.
Очень преждевременные роды.
- Двадцать четыре недели. - Эллиот...
Дышите со мной, Ленка.
Помоги мне, пожалуйста.
Я не акушер, Эллиот.
Я сейчас вернусь. Секунду.
Прошу, помоги мне.
Мы в чертовом роддоме.
- Найди кого-то еще. - Не могу.
- Звони Беверли. - Не могу.
Всё хорошо.
У нее была рискованная процедура имплантации, технически она незаконна,
и я понятия не имею, к каким последствиям это может привести.
У нее были выкидыши. Мы не могли определить причины,
поэтому я еще немного подрастила ее эмбрион перед имплантацией.
До какого срока?
Четыре недели.
Ты подсадила ей четырехнедельный эмбрион?
У нее отошли воды два часа назад. Пожалуйста, помоги мне.
- Пожалуйста. Прошу, помоги ей. - Я...
Дышите.
Да, хорошо, дышите.
Привет, я Том. Хорошо. Держитесь молодцом. Мы поможем малышу появиться на свет.
Это секрет?
Пожалуй.
Это было какое-то умное решение?
Возможно.
Боже, Беверли. Я возьму салфетку.
- Я принесу воды. - Всё хорошо?
Ты присутствовала на родах?
Эллиот принимала роды.
Странно.
- Она была здесь. - С ним всё будет в порядке?
Поверить не могу. Я не понимаю.
Но он дышит самостоятельно. Признаков желтухи нет.
Этого не может быть.
Мы были готовы к СИПАП, ИТ-трубкам, ИВЛ, канюлям,
но, честно говоря, ему ничего из этого не понадобилось.
Удивительно.
А как насчет твоих малышей?
Могу я спросить тебя кое о чём, Беверли? Ты общаешься с Женевьевой?
Общаюсь с ее адвокатами.
Вопросы по посещению и практические вопросы.
Всё довольно просто. Ничего травматичного или...
Она скоро уезжает из страны на съемки фильма,
а потом она не хочет меня видеть.
А ты хочешь увидеть ее?
Ты, должно быть, очень любила ее.
Похоже на то.
- Мне жаль. Я не хотел. - Ее нет.
Я должна притвориться, что ее никогда не было.
Очень грустно.
Очень-очень грустно.
Грустно сегодня. Грустно завтра.
Беверли?
Сестренка?
Я в порядке.
Что случилось?
Я не знаю.
Мне просто стало плохо, Эллиот.
Всё это было немного глупо. Просто шутка.
Это не по-настоящему, Беверли.
Беверли.
Привет.
Блин.
Ты нашла меня.
Она была такой грустной.
Всё время.
Ты не обязана объяснять. Это не мое дело.
Она много пила.
Иногда она приходила в школу, будучи совершенно невменяемой,
и мне было так стыдно.
Я ненавидела ее.
Она то плакала, то кричала на нас.
Она часто говорила, что хотела бы умереть с нами.
Или чтобы мы умерли внутри нее.
Наверное, поэтому я и рассказываю людям, как всё это было.
Превратив ее в ангела, как она и хотела.
И она продолжала рожать нас, но я не знаю почему.
Раньше я думала, что это потому,
что каждый раз она надеялась, что всё наладится,
но это не так, потому что у нее никогда не было надежды.
Это из-за папы.
Он так сильно хотел нас всех.
Он замечательный, правда?
Тебе нужно отдохнуть.
Ты будешь такой прекрасной мамой.
Дети.
Чертовы паразиты.
У тебя есть дети?
Разве тебя не учили не спрашивать об этом?
Женщин – да.
- Ты никогда не хотела детей? - У меня они будут, Сайлас.
Что?
- У Беверли будут. - У нас будут дети.
Я прочитал интервью с Женевьевой Котар,
сделанное некоторое время назад, и она говорила о тоске.
Прозвучало это слово.
«Тоска» по ним. Физическая боль.
Тебе это знакомо?
- Нет. - Ты не испытывала это?
- Нет. - Ты не чувствуешь себя матерью?
Нет.
- Тебя вообще дети волнуют? - Нет.
- Это всё ради науки? - Да.
Итак, вот оно есть. Детишки.
Дом. Чертова собака.
Что изменилось?
У меня две дочери и сын.
Ну и каково это?
Я был хорош во время беременности,
пока у нас еще было будущее.
Я думал, ты больше не пьешь.
Я и не пью.
Конечно. Как тебе это удается?
Ты любишь выпить.
Люблю.
Ты думаешь о третьем бокале, пока потягиваешь первый.
Да.
Ты пытался отказаться от чего-то ради кого-либо?
Для меня всё это не так значимо, Эллиот.
Но ты сам сказал, что у тебя дети.
Мне уже поздно об этом думать.
Но вот ты – ты скоро станешь мамой.
Мамочкой.
Ты в начале прекрасного пути.
Ты когда-нибудь участвовал в программе?
Анонимных алкоголиков?
Разумеется.
- Не помогло? - Еще как помогло.
Я могу остановиться, когда захочу.
Просто я...
...не хочу.
Нет никакой травмы.
Я просто чертовски люблю выпить.
Так какая у тебя была галлюцинация?
Маленькая бездомная старушка по имени Агнес.
Ух ты.
Это была сильная галлюцинация.
Я была абсолютно уверена, что столкнула ее с балкона.
Это серьезно.
А то.
У тебя вообще бывают галлюцинации?
Нет.
Зачем ты это делаешь?
- Это моя работа. - Я не про вопросы.
Я про это.
Гребаный дерьмовый журнал, улыбающиеся близнецы, гребаное душераздирающее дерьмо.
- Ты же пишешь книги. - Я написал несколько.
Они были хороши.
Ты получил Пулитцеровскую премию. Ты писатель!
Я профессор, который трахался со своими студентами.
Все забыли про Пулитцера.
Никому больше нельзя ни с кем трахаться!
Смело сказано.
С пациентами, студентами – ничего нельзя.
- Ты трахаешься с пациентами. - Было бы невежливо отказаться.
Ты спала с Женевьевой Котар?
Или это была только твоя сестра?
Да-да.
Что происходит в твоей лаборатории?
Как вышло, что та женщина забеременела?
Почему этот ребенок – такое чудо?
С чем ты там экспериментируешь?
О боже, прошу прощения.
Молодую женщину привели к мужчине.
Ей было 17 лет.
Она была порабощена.
У нее была тяжелая форма рахита.
Она была беременна и рожала уже три дня.
Ее таз был деформирован, что сделало рождение ребенка невозможным.
Ребенок родился мертвым.
После рождения мертвого ребенка 17-летняя молодая женщина, которая была порабощена
и страдала тяжелой формой рахита
из-за недоедания и дефицита витамина D,
была доставлена к мужчине с мучительной болью из-за свищей,
которые возникли из-за травмы, полученной во время родов.
Ее положение было обычным для порабощенных женщин того времени.
Молодая девушка, которой было 17 лет и она была порабощена, страдала
тяжелой формой рахита, имела деформированный таз
и родила мертвого ребенка, когда ей было 17 лет и она была порабощена.
Этот мужчина оперировал более 30 раз
в течение пяти лет, каждый раз без анестезии,
несмотря на то, что анестезия недавно стала доступной.
Всё, что мы знаем об этой девушке Анархе, что ей было 17 и она была порабощена
и была вынуждена родить мертвого ребенка.
Ее 30 раз оперировали без анестезии,
и у нее был деформированный таз,
она страдала тяжелой формой рахита, и ей было 17, и она была порабощена.
Мы знаем об этом только благодаря белому мужчине,
тому белому мужчине, который пытал 17-летнюю девушку
и проводил над ней эксперименты, чтобы его назвали «отцом гинекологии»
и удостоили наград, медалей,
чтобы в его честь назвали позы при осмотре и медицинские инструменты.
То, что записал этот белый человек, – это единственная информация,
которой мы располагаем об этой 17-летней девушке,
которая была порабощена и страдала
тяжелой формой рахита, имела деформированный таз
и родила мертвого ребенка.
Мы не знаем, кем она была на самом деле
и что чувствовала, когда держала на руках мертворожденного ребенка,
если ей вообще довелось держать его.
Мы не знаем, чего она боялась больше всего.
Мы можем догадаться об этом,
основываясь на травме, которую ей пришлось пережить, но мы ее не знаем.
Мы не знаем, как она двигалась, что ела,
что любила, что заставляло ее плакать, что ощущало ее тело.
Мы не знаем ее, и тебе не дано ее узнать.
У тебя не может быть ни ее травмы,
ни ее мнимой надежды.
Она не твое устройство или твой фиговый листок,
не твоя проекция, не твоя идеализация,
и вообще она не твоя,
на самом деле.
Тебе нельзя со мной.
Здесь, на другой стороне, есть радость,
но она не для тебя.
Беверли!
Беверли?
Я в порядке. Это не мое.
Это не моя кровь.
Прощай.
Хотя бы расскажешь, что случилось?
Что тут происходит? Что они делают?
Какая-то пожилая леди. Найдена в водостоке на задней крыше этого здания.
Наверное, хотела прыгнуть на улицу, но угодила туда по пути.
Она пролежала там целую вечность.
Чёрт.
Начинается.
Эллиот, ты ведь не возражаешь?
Всё, что пожелает Флоренс.
Я так счастлива.
Как дела, Флоренс?
Замечательно. Спасибо.
Отсос, пожалуйста.
- Первый малыш на подходе. - О боже.
- Я так горжусь тобой. - Я так благодарна.
Нужно быстро вытащить всех четверых детей, хорошо, Флоренс?
От нуля до четырех примерно через столько же минут, хорошо?
Я так взволнована.
Хорошо.
Ну вот, Флоренс. Первый малыш.
Вижу головку.
О боже.
Готовы?
Вот так. Молодец, Флоренс.
- Ваша первая дочь. - Боже мой, с ней всё в порядке?
У нее всё отлично. Да.
Давайте сосредоточимся на том, кто будет следующим.
Номер два.
Вот так. Отсос, пожалуйста.
Малышка номер два, вот и она.
Поздравляю, Флоренс.
Можно еще один вопрос?
- Да. - Да.
Почему вы продолжаете лгать друг другу?
Как думаете, когда это началось?
Ребенок номер три, вот так.
Беверли никогда не любила Женевьеву.
Боже мой!
Лабораторные фантазии Эллиот – это всего лишь фантазии.
Люди важны.
Ребенок номер четыре.
Люди важны.
Другие люди важны.
Они не просто предмет для экспериментов Эллиот.
Уже почти, дорогая.
Вы обе хотите этих чертовых детей.
Что происходит?
Женевьевы не существует, и вы двое
- будете жить счастливо... - Эллиот!
Ох...
...вечно...
Эллиот, отойди от нее!
...на веки вечные.
Это фиаско,
но, по крайней мере, это не выйдет за пределы дома.
Что ты сказала?
Я сказала, что всё останется между нами.
В смысле, она твоя дочь,
но деньги и имя мои, и учитывая, что я владею твоим домом
и всем, что в нём есть, это облегчит гребаную проблему.
Где ваша сестра?
Снаружи.
- Ее изгнали из Великого дома? - Да, изгнали.
Она изувечила мою дочь.
Калечить женщин – это как раз твоя прерогатива, Мэрион.
Это в «Твиттере», и это проблема.
Надо удалить оттуда.
Я пытаюсь, милая, но спасибо.
Я не понимаю, в чём проблема.
- Сюзан! - Это мочевой пузырь.
Никто не расстроится из-за мочевого пузыря.
Никто не будет писать грустные мемуары о мочевом пузыре.
Может, все перестанут быть такими депрессивными?
Увезем Эллиот отсюда на ее жалкой арендованной машине и забудем об этом.
- Сюзан! - Отвали, бабуля!
- Сюзан! - Хватит орать «Сюзан», Мэрион.
Почему вы дали ему девчачье имя?
Надеялись вырастить гребаного психа с пеленок?
Я всегда знала, что то, что вас двое, – когда-нибудь пригодится.
Какая досада.
Она моя любимица.
Это необъяснимо.
Это чудо.
Беверли!
Нет!
Ты закончила?
Хочешь, я поведу?
Привет. Ты в порядке?
Я не могу без тебя.
У меня всё валится из рук.
Женевьева, я ушла от нее.
Я ушла от нее. Ее больше нет.
Писать больше не нужно, Сайлас.
Сайлас.
Статья никому больше не нужна, Сайлас. Этой истории конец.
- Я не писал уже несколько месяцев. - Пусть так и останется.
Мне было плевать на всё.
Хорошо.
Нечего было вывести на чистую воду.
Ничто не имело смысла, Ребекка.
Отказ от писательства был идеей, одержимостью, что надо холить и лелеять.
Ты читаешь мне свой дневник? Достанешь свою гитару?
Я забыл, что я писатель. Я потерял себя...
НА КРЫШЕ НАЙДЕНО МЕРТВОЕ ТЕЛО
Оставайся, мать твою, потерянным.
...пока не встретил близнецов Мэнтл.
Перевод субтитров: Лидия Д
Креативный супервайзер Владимир Фадеев