- Я хочу пить. - Заткнись.
Мои люди нас найдут.
И когда это случится, я похороню тебя здесь, в пустыне.
Превращу тебя в призрака!
Раньше я думал, что призраков не существует.
Потом я услышал историю.
Старую историю.
Это что-то типа...
Жил-был человек,
который рассказал историю о человеке,
рассказавшем историю о том человеке,
который рассказал историю
о доме.
ГЕРМАНИЯ, 1942 ГОД
Как насчет анекдота?
Сидит старик в кресле и рассказывает анекдот.
Это немецкий анекдот.
Ты звал меня?
- Что ты сказал? - Я ничего не сказал.
Мне показалось, я что-то слышала.
Я рассказывал анекдот.
Никто не хочет слушать твои анекдоты.
Так ведь?
Снег идет.
Марлена была моей любимицей.
Я использовала расческу как микрофон и притворялась, будто я в кабаре.
Теперь вы.
А сейчас я.
Затем вы крепите четвертую стену
с помощью небольшого количества клея.
Потом крепите крышу, вот так.
Пока она ровная, создается иллюзия.
Милый, пора.
- Сколько, дорогая? - Семь.
Семь.
Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
Защита.
Дубль.
Чушь.
Дорогая.
Любимый.
- Твой ход. - Твой ход.
Отец дома.
Хьюго.
Это просто гребаная улитка.
Герр Хансом. Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.
Меня зовут гауптштурмфюрер Хальден.
Это оберштурмфюрер Лунц, а это унтерштурмфюрер Гриммарк.
Приносим извинения за вторжение без предупреждения.
Но можем ли мы войти?
Извините, но я плохо слышу.
Почему бы вам, ребята, просто не зайти внутрь?
Пахнет цветами.
От запаха цветов меня тянет в сортир.
- Тихо. - Идемте.
Садитесь. Дорогая!
- Милый? - К нам пришли ребята.
Иду.
Садитесь, пожалуйста.
Герр Хансом. Фрау Хансом. Для нас большая честь познакомиться с вами обоими.
- Что ты сказал, сынок? - Что ты сказал, дорогой?
- Я спросил: «Что он сказал?» - Я ничего не сказала.
Я сказал, что для нас честь познакомиться с вами.
Вы спроектировали залы и замки для рейха, достойные самого Бога.
Пусть живут вечно. Как и наш фюрер.
Когда вы сюда переехали, герр Хансом?
Переехали? Мы сами всё построили.
Мы вдохнули жизнь в этот дом. Мы его создали.
- Тридцать лет назад. - Двадцать девять лет назад.
Тридцать лет, Хельга.
Тридцать - двадцать девять, 30-29
Герр Хансом, у нас неприятный вопрос для вас и для фрау Хансом.
Я уверен, что это какая-то путаница. Но спросить всё равно надо.
Мы получили наводку от нашей службы разведки,
и я должен спросить как можно деликатнее и уважительно, насколько это возможно:
есть ли кто-то еще, кто прячется в вашем доме?
Подожди, дорогая. Подожди.
Я должен. Мы не можем лгать.
Мы укрываем в этом доме других.
- Они нас сейчас слышат? - Возможно, да.
- Сколько их там? - Сложно сказать.
- Что в этом сложного? - Они приходят и уходят.
Где они сейчас?
В стенах.
Под половицами.
На потолке.
Как давно они здесь?
- Тридцать лет. - Двадцать девять.
Но война началась всего четыре года назад.
А какое отношение к ним имеет война?
А что, война не имеет отношения к евреям?
Евреи?
В этом доме нет евреев.
Тогда кто же находится в стенах,
под половицами и на потолке?
Призраки, дорогой.
В этом доме есть призраки.
Мы слышим их каждую ночь, они шепчут странные мелодии,
смеются над странными шутками.
Герр Хансом, мы с моими коллегами не занимаемся призраками.
Мы охотимся на евреев.
И мы получили информацию,
что в этом доме могут скрываться евреи.
- Что он сказал, дорогой? - Евреи.
Евреи? Здесь? Нам понадобится дезинсектор.
Сынок, если ты думаешь, что евреи могли проникнуть внутрь...
- Любыми средствами... - Избавьтесь от них.
При всём уважении, сэр, мы здесь для того, чтобы выяснить,
было ли активное содействие.
Фрау Ольга Хидденбрау
утверждает, что Хельга Хансом купила на рынке трех целых уток.
Это много птицы для двух человек.
Да, конечно. Кряк.
Я редко выхожу из дома.
Но когда я это делаю, то покупаю с запасом и замораживаю их в холодильнике.
Вы не возражаете, если мы осмотримся?
- Пожалуйста. - Пожалуйста.
Составь компанию прославленному герру Хансому и прекрасной фрау Хансом,
хорошо?
Знаете,
я учился на архитектора.
Правда?
Я изучал архитектуру на вашем примере.
Никогда не поздно следовать зову сердца.
Чёрт!
- У вас есть внуки? - Что вы сказали?
- У вас есть внуки? - Нет, дорогой.
А дети у вас есть?
Когда-то у нас был ребенок.
Я собрал для него красивую кроватку.
Сам вырезал из дерева.
Вырезал зверушек на дереве.
Львов и медведей.
И овец.
Помнишь, Генрих?
- Чтобы Хьюго спал. - Хьюго?
Так меня зовут.
- Да? - Да?
Это прекрасное имя для прекрасного мальчика.
Я спроектировал ее так, чтобы она слегка раскачивалась.
Чтобы он чувствовал себя так, словно всё еще находится в утробе матери.
Но...
Но он вырос.
Как это делают мальчики.
Однажды ночью он забрался наверх, как это делают мальчишки,
упал
и сломал себе шею.
Хельга, он не падал.
Дерево сломалось под его весом.
Оно было недостаточно прочным.
В дизайне был один изъян.
В моём дизайне.
Его кроватка стала для него гробом.
Мы нашли его на следующее утро.
Хьюго выглядел умиротворенным.
А кроватка всё еще качалась.
Я не знаю, может быть, нам с Хельгой не суждено было иметь детей.
Я не знаю, были ли мы способны позаботиться о них.
Мне так жаль.
Вы очень добры.
Но сожалеть не о чём.
Он всё еще здесь.
Хьюго. Это его призрак.
Его призрак среди них.
Генрих рассказывает самые смешные анекдоты.
Вы это слышали?
Я люблю свинг.
Идем же.
Выключите.
- Вы слышали это? - Что «это»?
Должно быть, мне послышалось.
Мы слышали в этом доме так много всего, Хьюго.
Этот дом - нечто.
Мои родители не хотели, чтобы я стал архитектором.
Они считали это праздным занятием.
И если честно, я не был изобретателен.
Я мог только копировать то, что было создано раньше. Повторять мастеров.
Поэтому, когда меня позвали в СС, я вступил в их ряды.
Но я использовал свои неудачи в дизайне, чтобы проложить новый путь.
Новая карьера. Новое искусство.
Люди думают, что ключ к поимке евреев - думать так, как думает еврей.
Но нет.
Это значит думать так, как думает архитектор.
Думать так, как думает сарай, школа или дом.
«Где бы я, дом, мог спрятать еврея?»
Интересно.
Вы построили красивый дом. Снаружи он такой большой.
Но внутри кажется меньше.
Значительно меньше,
так ведь?
Лишь обман зрения. Принудительная перспектива.
Мои глаза меня не обманывают.
А ваши меня обманывают?
И что самое странное, эта стена,
эта древесина
не состарилась, как другие.
На самом деле...
кажется, что ей всего несколько лет.
- Свежий ремонт? - В моём-то возрасте, сынок?
Генрих с его артритом вряд ли сможет отремонтировать свой образцовый дом.
Я не понимаю, сэр.
Я заметил, что длина задней несущей стены - 15 м. А здесь я вижу только 12 м.
Когда мы танцевали, я измерял. Каждый шаг - один метр.
И всё это говорит архитектор-неудачник.
Что вы прячете?
Что за этой стеной?
Ничего. Только призраки.
Призраки правят этим домом. Они обитают в этих стенах.
- Генрих... - Всё в порядке, Хельга.
Вы были моим героем.
Как вы могли предать Рейх, приютив евреев?
Зачем мне прятать евреев?
Мне, главному архитектору рейха.
Я строю башни и гробницы, дворцы и тюрьмы
для фюрера.
Сооружения смерти, где злоумышляют, покоятся и живут убийство и война.
Может, видя, для чего использовались ваши творения, вы однажды, всего раз, пожелали,
чтобы хоть один гроб, что вы построили, превратился в кроватку.
В моём преклонном возрасте моему сердцу не пристало быть преданным,
моя совесть должна была быть как флюгер.
Но на 80-м году жизни я всё переосмыслил.
Никогда не поздно следовать зову сердца.
Генрих.
Всё будет хорошо, Хельга.
Хьюго не убийца.
- Эрнст, Матиас. - За этой стеной ничего нет.
- Только призраки, только Хьюго. - Эрнст, Матиас, спускайтесь сюда.
Сынок, пожалуйста. Что ты делаешь?
Что за этой стеной? Говорите, что там, или я буду стрелять.
Клянусь, ничего нет.
Он говорит правду.
Простите.
Призраки.
Нет.
Скорее, Хельга.
Хельга!
Мать дома.
Немец сидит в кресле и рассказывает анекдот.
Смешно.
Теперь вы.
А сейчас я.
Затем берешь двумя пальцами
и приклеиваешь к ловушке в стене. Вот так.
Это застигнет их врасплох.
- Вуаля. - Да.
Помни, Зев, мы строим это не потому, что хотим,
а потому что должны.
- Хорошо, мой мальчик? - Хорошо.
Счастливое число девять.
Твоя очередь, Зев.
- Семь. - Семь.
Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
Чушь.
Удачи в следующий раз, мальчик мой.
Отец дома.
Герр Хансом, большая честь познакомиться с вами, сэр.
Я гауптштурмфюрер Набор.
Это оберштурмфюрер Критц, а это унтерштурмфюрер Ригард.
Мы входим.
Ребята, хотите чайку?
Итак, чем мы можем помочь вам, ребятки?
Герр Хансом, вы помните встречу с гауптштурмфюрером Хальденом,
оберштурмфюрером Лунцем, унтерштурмфюрером Гриммарком неделю назад?
- Кто они? - Они из отряда охотников за евреями.
В понедельник, 4 мая, после очередного задания они поехали сюда.
Затем они должны были направиться в Лейпциг.
Но они так и не прибыли.
У нашего отряда есть расписание проверок:
с 9:00 до 15:00, с 12:00 до 18:00.
Люди расстраиваются, когда время оговорено, а оно не соблюдается.
Парень, который звонил с наводкой по квартире в Лейпциге,
сказал, что они не появились.
И не вернулись в казармы.
Вы помните, что видели их?
- Кого, сынок? - Отряд охотников за евреями.
Вы, мальчики, ищете паршивых евреев?
Нет. Мы отдел по поиску пропавших без вести.
Мы ищем отряд, который ищет паршивых евреев.
Но да. Мы тоже убиваем евреев.
Приходили какие-то ребята.
- Очень добрые ребята. - Очень красивые парни.
Они искали около 30 минут, а затем отправились дальше.
Знаете, в котором часу?
- Думаю, это было в 16:00. - Кажется, это было в 16:30, дорогой.
По радио как раз заканчивалась программа фрау Цинкенфеллер «Забавы».
- Я бы сказал, 16:00. - 16:30.
- 16:00. - 16:30.
16:00, 16:30, 16:00, 16:30, 16:00, 16:30
Герр Хансом, фрау Хансом, вы не против, если мы осмотримся?
- Пожалуйста. - Пожалуйста.
Мне нравится ваш дом.
- Спасибо. - Нам тоже.
Я бы пожил здесь.
Да.
Сожалеем, что потратили ваше время впустую. Спасибо, что впустили нас.
Конечно. Надеюсь, вы найдете этих мальчиков.
Оберштурмфюрер Критц, унтерштурмфюрер Ригард, пора идти.
Спасибо, герр Хансом. Извините за беспокойство.
- Какого хрена? - Чёрт.
- Мне нравится дом. - Какого хрена?
Ты пристрелил их.
- Да что с тобой такое? - Мы не могли вернуться ни с чем.
Меня бы лишили звания, тебя - работы, Герт,
а тебе бы оторвали голову, Андерс.
Мы придумываем историю о том, что эта пара прятала евреев
и убила трех пропавших офицеров СС, которые их уличили.
Когда мы приехали, мы нашли евреев, убили их,
убили этих дряхлых любителей евреев и похоронили всех на заднем дворе,
отомстив за наших братьев и вернув порядок в этот город.
Тогда я заполучу дом, в который перееду через неделю.
Ты сохранишь свою работу, а ты, Андерс, сохранишь свою голову.
Но они не прятали никаких гребаных евреев и не убивали офицеров СС.
- Ну и что? - Ну и что?
- Это Генрих Хансом. - Это дом Генриха Хансома.
Что ж, тем более. Представьте, за сколько его можно будет продать.
- Томас прав. - Что?
Они втроем пропали неделю назад.
Офицеры СС не пропадают.
Если бы мы вернулись ни с чем, нам бы оторвали головы.
Ты чертов психопат.
Похороним тела в саду за домом.
Поставлю бассейн.
Дамы и господа, представляю вашему вниманию -
дом!
Я нашел тебя. Я поймал тебя. Еврей.
Фридрих, не бегай. Прошу тебя.
Да ладно. Ему просто весело.
- Зайдем внутрь? - Да.
Мне нравится мой новый дом!
Дьяволы!
Он такой огромный!
- Утка восхитительна, любимая. - У нее странный вкус.
- Фридрих, доедай. - Я не хочу утку.
Мы не можем его выкинуть.
- Дадим тебе яблочное пюре. - Томас!
«И в темном лесу король, королева и их маленький принц
нашли самый красивый замок из всех. Он был старым, особенным
и подходил для таких героев, как они. И зажили они счастливо».
Говорил вам, надо было уходить,
пока у нас была возможность.
И куда идти?
Мы в трех километрах от заставы СС.
Думаешь, они нас не найдут?
Новая семья, новая еда. Мы берем только то, что нам нужно.
Хорошо. Пора, Зев.
Хорошо.
Не кричи, мальчик. Или мы убьем твою гребаную семью. Быстрей.
- Что он здесь делает? - Он увидел Зева.
- Как ты мог быть таким неосторожным? - Он не виноват.
Что нам с ним делать?
Если мы оставим его здесь, из-за него нас всех убьют.
Мы не можем этого сделать. Мы этого не делаем.
У меня есть способ получше.
Фридрих.
Фридрих, где ты?
Томас. Томас, где Фридрих?
Что значит, «где Фридрих»?
Его нет в кровати.
Он с тобой?
- Нет. - Фридрих.
Фридрих.
Фридрих, где ты?
Фридрих!
Где ты?
- Где ты? - Где ты?
- Фридрих. - Фридрих.
Мама.
Папа.
Помогите!
- Фридрих? - Фридрих.
Фридрих, где ты?
Они забрали меня.
- Кто? - Хансомы.
Это из-за того, что ты сделал, папа.
О чём он говорит?
Фридрих. Где ты, чёрт возьми?
Фридрих. Милый, где ты?
Ближе.
- Ближе. - Фридрих.
Поговори с мамой.
- Где ты? - Фридрих.
Томас!
Томас.
Шаббат шалом.
Я так скучаю по Хансомам.
Думаю, они были бы счастливы, что у нас их дом.
Пожалуй, у нас есть два дня, прежде чем они хватятся
офицера СС и его семьи.
Нам нужно подготовить дом. На всякий случай.
Я сделаю. Он меня научил как.
Вот так.
Отлично.
Это поможет.
Дай мне веревку.
Мы должны убедить коменданта, что мы Ригарды.
Помни: говорю я.
Если он задаст тебе вопрос, я за тебя отвечаю.
Если он нам поверит, мы сохраним дом.
Хорошо.
Отец дома.
Спасибо, что пришли. Я не знала, кому еще позвонить.
Вы...
поступили правильно.
Гауптштурмфюрер Рейнольд.
- Можно войти? - Конечно.
Я сделала его послаще.
Выяснилось, что у него был роман.
И что он был трусом.
Он боялся, что рейх проиграет этим богом забытым американцам.
Поэтому он сбежал.
- Куда? - Он не сказал.
Он даже не поцеловал ребенка на прощание. Не так ли, Фридрих?
Что ж, фрау Ригард,
мы, несомненно, будем искать вашего трусливого мужа.
Правильно сделали, что позвонили.
Хайль Гитлер.
Вернись сюда.
В этом старом доме призраки.
Позвольте показать вам.
Держись, парень.
Спасибо, что пришли.
Я хороший человек, фрау Ригард.
Я был так одинок после смерти жены от туберкулеза.
- Гауптштурмфюрер Рейнольд. - Знаю, это всё неожиданно.
Но очевидно, что герр Ригард вас не заслуживает.
И я подумал, сидя здесь,
что, возможно, мы могли бы сделать жизнь друг друга менее одинокой.
Вернись сюда.
- Мой отец не был трусом. - Нет...
Чёрт.
- Еврейка. - Нет.
Чёрт.
Ривка.
Пора.
Проверьте под кроватью.
Сюда. Они уходят!
Чёрт!
Зев! Уходите, сейчас же.
Ты построил нечто прекрасное своими руками и своим умом.
Он был бы очень горд. А теперь иди. Забирай детей и уходи.
Выйдите через заднюю дверь и бегите в лес. Идите.
Уходите.
Это правда.
Наверное, мы призраки.
Я думаю, это история о привидениях.
Подожди-ка.
- Никто не придет. - Заткнись.
Мои люди найдут нас.
- Сюда. - Давай.
Когда ты сделал нас призраками, ты научил нас быть невидимыми.
Это безумие!
Безумие!
Это безумие!
Безумие!
Она знала?
Хава знала, что ты его схватил?
Мы сделали это благодаря ей.
Спасибо, Зев.
Спасибо.
Перевод субтитров: Лидия Д
Креативный супервайзер Дмитрий Восколович