Но те стоят шесть за 49 центов.
А эти - пять за доллар. Это слишком дорого.
Неужели нет ничего подешевле?
ГОД НАЗАД
Пять за доллар? Им цена десять за доллар.
Может, я испеку пирог.
Попробую вот эти. Я куплю...
Пойдем.
Давай уйдем.
Покупал дыни в магазине...
как будто ему место в этом мире.
Ну, я позвоню, кому надо позвонить.
Сообщу об этом тем, кого знаю.
Я вовлеку в это дело самого мэра.
Говоришь, тебе не дали с ним поговорить?
Да.
Будь уверена, что, когда позвоню я,
со мной они поговорят.
Я бы не пришла к тебе, если бы мне было к кому обратиться.
Я очень рад тебя видеть.
Прошло тридцать лет - и вот ты здесь.
Это судьба.
Я читала о тебе в газетах все эти годы.
А сейчас, когда я в этой...
в этой большой комнате...
Ну, она немного побольше нашей квартирки на Болсли-стрит, да?
Она больше,
но в ней более пусто.
Знаешь, один из ужасов войны заключается в том,
как ты помнишь людей.
Я, например,
потеряла все фотографии отца и матери.
От них остались только фрагменты воспоминаний.
Помню только его подбородок и ее ресницы.
Веснушка.
Моя мать...
Я помню только ее веснушку.
Но ты...
Я думала, что тебя... Я думала, тебя мне никогда не забыть,
и тем не менее ты выглядишь...
Ты не такой, каким я тебя помню.
Мы постарели, Рут.
Да.
Мы устали.
Это верно.
Мы изменились.
С ума сойти.
Я вижу вот это. Смотри.
Моя ужасная работа, да?
Да, твоя ужасная работа.
Эта татуировка - больше, чем чернила,
она глубже кожи, Майер.
Я часто думала об этом дне,
потому что мне так много хотелось сказать тебе.
Так много.
Я села на автобус, проехала полгорода.
Все эти годы...
И вот я здесь,
и мне так трудно...
Мне было так грустно, когда ты ушел
из-за того, что заставило тебя сделать то чудовище. Так ты считал.
Как ты мог оставить мне только письмо и амулет?
Почему ты не мог разделить со мной свое горе?
Я хотел, но...
Если бы...
мы вместе несли этот груз,
не знаю... Он бы казался тяжелее.
Когда родилась Наоми, наша прекрасная дочь,
вся моя грусть превратилась в гнев.
Она была твоей дочерью.
Как ты мог уйти?
Я тоже пережила войну, Майер.
Почему ты оставил меня растить ее одну?
Рут, пожалуйста. Пожалуйста.
Когда она умерла,
в моём мире погас свет.
Я перестала чувствовать.
Да и к чему? Что я могла чувствовать?
Ты знал, что она умерла? Наша дочь. Ты знал об этом?
Да.
Почему ты не пришел ко мне?
Потому что ты знала, что я сделал.
Да, я знала, что ты сделал ради меня, чтобы спасти мне жизнь.
Я знаю, что ты сделал.
Когда умерла наша дочь,
в моей жизни появился новый свет.
Ее мальчик, Джона.
И я снова начала что-то чувствовать.
Я почувствовала, что теперь, когда у меня есть этот малыш, всё будет в порядке.
Я говорю о твоем внуке.
И, к сожалению, он похож на тебя.
Не волосы, не глаза. В нём есть тот же свет.
В нём есть свет, который когда-то был в тебе.
И я не позволю им погасить его.
Ни человеку на рынке, ни кому-либо еще.
Не дам сделать то, что они сделали с тобой, Майер.
Я всегда буду его оберегать.
Я... Я не знаю, зачем я всё это тебе сказала.
Больше я ничего не скажу.
Тогда, может, нам просто стоит посидеть в тишине,
ничего не говоря, просто...
Что скажешь?
Какая большая комната.
Какая большая пустая комната.
С ума сойти, Майер.
С ума сойти.
ОХОТНИКИ
Майер!
Я здесь, Майер. Я с тобой.
Майер.
Майер, я здесь.
Майер, очнись.
Прости меня, мама.
Операция «Скрепка»?
Четвертый рейх?
И вы единолично сожгли завод, полный нацистов,
прежде чем они выпустили вирус, подмешанный...
- в кукурузный сироп? - Так и есть.
Всё потому что вы, старые белые мудаки, привезли сюда нацистов.
И всю дорогу полировали их сосиски.
Вы умеете говорить сладкие речи, Моррис.
Спасибо. Они всё равно не такие сладкие, как ваша жизнь, джентльмены.
Дело в том, милая, что нам нужны доказательства.
А всё, что у вас есть, - это сгоревший завод
и убийство подростка в магазине комиксов.
Остальное - просто слухи.
Как слухи о том, что в Зоне 51 видели маленьких зеленых человечков.
Агент Гримсби может всё это подтвердить.
Ну, агент Гримсби сегодня утром вышел в отставку, милая.
Похоже, он упаковал свои вещи и уехал из города.
И надо же! Как мы ни стараемся,
нам не удается его найти.
Спасибо, что пришли, агент Моррис.
Нам было интересно узнать...
Вашу точку зрения о том, что произошло.
И...
Вы будете об этом молчать.
Такие беспочвенные подозрения приносят больше вреда, чем пользы,
для всех сторон.
Майер.
Майер...
Привет.
Чёрт, он падает с моста и выживает.
Только посмотрите на него.
Слушайте, вам прислали букеты все живущие ныне мэры Нью-Йорка,
а вон там - букеты от премьер-министров.
Уверен, что и от президентов есть.
Ну вы даете.
Как вы? Чувствуете себя нормально?
Мне нужен отдых.
Да, ладно. Да.
Если вам что-нибудь нужно, просто...
Я принесу, если вам что-то нужно.
Вы в порядке?
Мне сейчас не до посетителей.
Посетителей? Ясно. Да, посетители.
Я ваш внук. О чём вы говори...
- Ничего. - Ясно. Ничего.
Ладно. Я вас оставлю.
Я пойду. Нет, всё в порядке.
Я...
Что?
Я думал,
им станешь ты.
О чём вы говорите?
Хэрриет слишком...
импульсивна.
А Лонни чокнутый. И...
Джо мучит его прошлое.
Рокси слишком идеалистична.
А Минди...
У Минди других забот хватает.
Им должен был стать ты.
Это твое право от рождения.
Твое право от рождения, твое наследие -
делать то, что необходимо.
Быть лидером
Охоты.
Быть лидером.
Я не понимаю. Я что-то сделал не так?
Что я сделал не так? Я не понимаю.
Ты должен был убить его, Джона.
У тебя был шанс.
Убить его?
Милли была рядом со мной. Она была совсем рядом.
- В полутора метрах от меня. - Оправдания,
- оправдания. - Он в тюрьме.
Он за решеткой.
Волк тоже там был.
За решеткой.
Ну и что? Он будет там гнить,
потом снова выйдет на свободу, оглянуться не успеешь.
Джона,
ты такой прекрасный мальчик.
Я думал, что ты похож на меня.
Но теперь я ясно вижу.
Ты мальчик.
Всего лишь мальчик.
- Нет, вы ошибаетесь. - Да.
Я могу сделать то, что необходимо. Я...
Я могу руководить Охотой. Я могу быть тем, кем нужно, блин.
- Я на это способен. - Ты не смог.
Когда я рассчитывал на тебя, ты не смог.
Откуда я мог это знать?
- Всё это время я... - Слова - карлики.
Дела - гиганты.
Майер, послушайте меня.
Выслушайте мои соображения.
Слова - карлики,
дела - гиганты.
- Вы можете просто... Вы можете... - Я хочу побыть один.
- Вы можете просто... - Я хочу побыть один.
Уйди.
Дай мне отдохнуть.
Ну вот.
Мать Бути наконец начала есть.
Так сказала моя мама.
Она съела кусок пирога с лаймом после ареста этого ублюдка.
Это уже кое-что.
Я мог бы его убить.
Я мог бы убить его, когда я...
У меня была такая возможность, а я...
Я ей не воспользовался. Не воспользовался.
Майер даже не мог на меня смотреть.
Вообще не мог смотреть в мою сторону.
В общем, он сказал, что я гребаный трус.
Трус?
Знаешь, то же самое говорили про Человека-Паука.
И про Джин Грей.
И про Дика Грейсона.
Пока они не убили чертовых злодеев.
И не доказали, чего стоят.
Чёрт! Мама меня убьет.
Я сказал ей, что соберу вещи к 21.00.
Я тебе позвоню, ладно?
- Да. - Ты в порядке?
Да. Да, увидимся.
Информацию о Волке? И что вы узнали?
Не очень много.
Твоя бабушка забрала документы.
Как странно.
Оранжевый цвет.
Оранжевый -
цвет бархатцев.
Цвет бенгальского тигра.
Хэллоуина.
Шуршащих осенних листьев.
Моста Золотые Ворота.
Тыквенного пирога.
Для буддистов
это цвет прозрения.
Состояние высшего совершенства.
Для индуистов
это цвет святых скитальцев.
А в елизаветинской Англии
этот цвет могли носить только благородные люди.
Это смесь красного с желтым.
Не совсем короли, не совсем крестьяне.
Как странно.
Итак...
Черный шут,
что тебе нужно у моего трона?
Я пришла, чтобы сделать тебе предложение.
Снисхождение за убийство молодого человека в магазине комиксов,
если ты дашь показания по поводу Четвертого рейха.
Они затыкают тебе рот, да?
Итак,
я твой последний шанс
доказать твою версию,
и ты хочешь пойти на сделку со мной.
Боже.
Если бы только еврейский мальчишка слышал, как ты обещаешь уменьшить мой срок.
Он был бы так разочарован.
Дело в том,
что я ничего не скажу какой-то черной монголоидной
стерве.
Ну, тебе же хуже.
Милли...
Я так рад,
что не убил тебя тогда у магазина игрушек.
Потому что однажды,
когда я буду забрызган кровью твоей подружки Марии,
и я подставлю нож,
тот самый нож, которым я разрезал ее на куски,
к твоему горлу,
ты вспомнишь прошлое и поймешь,
что надо было позволить тому парню убить меня вчера.
Да,
надеюсь, я не забуду взять с собой мой «Поляроид»,
потому что я захочу
навсегда запомнить твое выражение лица.
Чёрт, где же это досье? Что ж такое.
Ну же. Блин.
Информация о Волке.
Волк.
Они услышали, что Союзники уже близко.
И вот они пришли.
Ангелы в зеленой форме.
И впервые за несколько лет
мы ощутили вкус свободы.
ЯНВАРЬ 1945 г.
Впервые после той ночи, когда он пожертвовал своим миром ради моего,
я снова увидела его.
Майер.
- Майер. - Рут.
Моего Майера.
От него остались только кожа да кости.
И тут мы увидели его.
Наше чудовище, нашего голема.
Волка
наконец арестовали советские солдаты.
Несколько месяцев мы восстанавливали силы в лагере для беженцев,
а нацисты гнили в камерах на другом конце лагеря.
И мой любимый был рядом со мной.
Человек, когда-то полный света,
который теперь погас.
Каждую ночь его мучил
один и тот же кошмар.
Что с тобой?
Что такое?
Тот же самый сон.
Я иду в его камеру на том конце лагеря,
я вывожу его в лес,
я ставлю Волка на колени и...
И...
Я произношу о нём поминальную молитву.
Зачем?
Зачем молиться за такого человека?
Зачем проявлять милосердие к этому чудовищу?
Я должен помолиться за него...
прежде чем убить его.
Именно чудовища, которые живут среди нас,
больше всего заслуживают молитвы.
А потом я его убиваю.
Я устраняю его из этого мира,
он превращается в пустоту,
в shum davar.
Волк всегда хотел быть Майером.
Он узнал о нём всё, что можно было узнать,
кроме того, чему нельзя было научиться.
И, так как он не смог стать Майером,
он попытался убить в Майере то, что делало его особенным.
Его душу.
Его свет.
И в тот момент я поняла,
что Волку удалось добиться своего.
Тогда я дала себе обещание,
которое помню и по сей день,
через много лет после того рокового 4 ноября, когда Майер ушел от меня.
Я найду Волка
и свершу над ним правосудие,
пока он не превратится в пустоту.
Это долг моего прошлого.
Это душевная рана.
«Это душевная рана».
Давай, поешь супа.
Он исцеляет как телесные, так и душевные раны.
Напиши это в одной из своих кулинарных книг.
КУРИНЫЙ СУП
Чёрт возьми.
Что-нибудь о Волке.
Где же ты? Ну же.
ВИЛЬГЕЛЬМ ЦУХС
Цухс.
СЕКРЕТНО
Ну же.
ОТЧЕТ ОБ АРЕСТЕ СОЮЗНИКАМИ ЗАДЕРЖАННЫЙ ВРАГ
ГРАЖДАНСКАЯ ПРОФЕССИЯ ГЛАВНЫЙ ХИРУРГ
Список членов СС.
Цухс.
«Сбежал из заключения 4 ноября 1945 года».
1945.
«Пропал без вести».
Сбежал в ноябре.
Перевел все свои средства Фридриху Манну.
Вымышленное имя.
Фридрих Манн.
Вымышленное имя.
Фридрих Манн.
Цухс.
Фридрих Манн.
Волк.
Придумал себе новую личину.
Вымышленное имя.
Фридрих Манн.
Д-РА ХОЛВОРЗИ, КРАНЦ И МАНН ДЕРМАТОЛОГИЯ И ПЛАСТИЧЕСКАЯ ХИРУРГИЯ
НАПОМИНАНИЕ О ВИЗИТЕ РУТ ХАЙДЕЛЬБАУМ
Ты нашла его,
так?
Ты его нашла?
Какое имя вписать в паспорт?
Как насчет такого -
Борис Фродский?
Но это же мое имя.
Концы придется обрубить, товарищ.
Как поживаете, агент Моррис?
Кто вы такая?
Член Конгресса Элизабет Хэндельман.
Член Конгресса?
Даже мой кабинет больше, чем эта клетушка.
Манхэттен уже не тот, да?
Вам следует переехать в Бруклин.
Простите, что вам нужно?
Я слышала о показаниях, которые вы дали сегодня.
О том, что среди нас живут так называемые нацисты.
Если вы пришли, чтобы приказать мне молчать,
- вы зря потратили время. - Я пришла сказать, что понимаю вас,
агент Моррис.
Я знаю про операцию «Скрепка».
Я знаю про агента Гримсби.
Я знаю о том, что в Штатах живут нацисты.
Я одна из немногих евреев в Конгрессе,
учреждении, рассчитанном на белую кожу и голубую кровь.
Я уже давно искала способ привлечь этих людей к ответственности
и, кажется, наконец нашла.
Послушайте, я не собиралась охотиться на гребаных нацистов,
я просто расследовала дело. Искала убийцу.
В тех учреждениях сидят люди,
которые в этом замешаны, которые пособничали военным преступникам.
- Вот против кого я должна бороться. - И вы проиграете.
Я предлагаю пойти другим путем.
Самим охотиться на этих чудовищ.
Создать опергруппу, которая будет искать и преследовать их в США и за рубежом.
Я найду финансирование.
Это будет секретный отряд. О нём никто не будет знать,
кроме вас, меня и команды, которую вы наберете.
Это было бы очень уместно, не так ли?
Чернокожая женщина и еврейка,
которые стали самым страшным кошмаром нацистов.
Ну,
что скажете?
Хантер Смит к д-ру Манну.
Будьте осторожнее, молодой человек.
Если старые ведьмы из Верхнего Истсайда узнают, что в клинику пришел ребенок,
они попробуют вонзить в вас свои фальшивые зубы и выпить вашу кровь.
Итак,
чем я могу быть вам полезен?
Вряд ли вам нужна подтяжка или липосакция.
Да, я просто...
Я недавно попал в аварию, и...
Не хочу, чтобы остался шрам.
Давайте посмотрим.
Пожалуйста. Садитесь.
- Сюда? - Да.
Шов наложен очень ловко.
Да? Шрама, скорее всего, не останется.
Я об этом позабочусь.
Я хорошо убираю шрамы.
Не стоит беспокоиться.
Хорошо.
Итак.
Посмотрим.
Вы почувствуете укол.
Готовы?
И еще раз.
И еще раз. Еще один раз.
Вот и всё. Да?
Чувствуете это?
- Да, немного. - Хорошо.
Итак, начнем.
Вы немец?
Да, я родился в Германии.
Моя семья родом оттуда.
Вы были там во время войны?
Да.
Д-р Манн, миссис Ворт готова.
Я здесь закончил.
Итак...
Никаких шрамов не будет.
Медсестра вас проводит.
Почему?
- Почему? - Ты...
Ты убил того мальчика в магазине комиксов?
Но мы... Мы каждый вечер укладывали тебя спать.
Мы обнимали и целовали тебя.
Мы всегда говорили, что гордимся тобой.
- Ты смотрел мультики и ел печенье. - Ты...
Мы купили тебе лавовую лампу, которую ты хотел.
И мы любили тебя.
Почему?
Я не знаю.
Я не...
Не знаю...
Мне нужна помощь.
Здесь...
Здесь просто ад.
Здесь ад! Мама.
Мы наймем тебе адвоката, милый,
и вызволим тебя отсюда.
Мы найдем людей, которые тебе помогут. Хорошо?
- Хорошо? - Хорошо.
Может, одного из...
Еврейских адвокатов.
Евреи говорят, что они самые лучшие.
СССР
В чём дело?
- В чём дело? - У меня кое-что есть.
У меня кое-что для вас есть.
- Что? - Смотрите.
«Слова - карлики, дела - гиганты», так?
- Так? - Что...
Что ты хочешь сказать, Джона?
Что?
- Что? - Я нашел его.
- Кого нашел? - Я его нашел.
Волк.
О боже.
Это он.
Пойдемте.
Я нашел его, блин!
Он твой, дедушка.
Он твой.
Вот.
Тридцать лет я об этом мечтал.
Я молил об этом моменте.
Тридцать лет.
Это лицо,
эти глаза,
эти руки.
Привет, Вильгельм.
Эй, погоди. Разве ты не хочешь услышать, что скажет этот говнюк?
Что он может сказать?
Разве он сможет придумать слова, в которых был бы какой-то смысл?
То, что ты сделал,
то, чем ты был...
Тридцать лет,
и всё это время...
Всё это время я считал, что ты - тьма.
Тьма, которую можно ощутить,
как ощущал ее Бог.
Тьма, которую можно увидеть,
как ее видели египтяне.
А теперь ты станешь тем,
чем тебе всегда было суждено стать.
Ничем.
Это ты!
Да.
Да, Вильгельм.
Это я.
Ты ее не сказал.
Что?
Поминальную молитву.
Ты не сказал молитву, прежде чем убить его.
Такой скот
заслуживает молитвы, Джона? Нет.
Не буду я за него молиться.
«Именно чудовища,
которые живут среди нас, больше всего заслуживают молитвы».
Чудовища заслуживают молитвы?
Кто это сказал? Это из твоих комиксов?
Ты...
это сказал. Ты.
- Я это сказал? - Каждую ночь тебя мучил кошмар.
Ты рассказал о нём бабушке.
Это было в ее записках.
Когда ты найдешь его, ты должен помолиться о нём, прежде чем убивать его.
Ты это сказал.
Ну, конечно, но...
Что? Ты не помнишь?
Джона...
Тебя каждую ночь мучил тот же кошмар. Как ты мог его забыть?
Ну,
это было очень давно, мой мальчик.
Знаешь, когда стареешь...
многое забывается.
Нет.
Молитва. Почему он не знал молитву?
Волк узнал о Майере всё, что можно было узнать,
кроме того, чему нельзя было научиться.
Но она изучала информацию о нём.
А как насчет Вильгельма Цухса?
Инструменты, которыми этот хирург
пользовался, чтобы лечить солдат,
теперь пошли в ход, чтобы разрывать меня на части.
Шов наложен очень ловко.
«Сбежал из заключения 4 ноября».
- Досконально человека не узнаешь. - Волк.
Мы носим разные маски.
«Цухс. Сбежал из заключения 4 ноября».
Четвертого ноября я видела Майера в последний раз.
- Цухс. - Это ты!
Почему он не знал молитву?
Молитва.
В чём дело?
Это ты.
Это ты?
Что?
Ты Вильгельм Цухс. Ты...
Волк.
Я думал, у нас будет больше времени.
Что?
Нам было нужно больше времени.
Как?
Как? Как это...
Чёрт, что ты сделал? Скажи мне.
Скажи мне, что ты сделал, чтоб тебя?
Лагерь захватили советские солдаты,
и они собирались повесить меня.
Я нашел способ выбраться из камеры,
но для побега мне нужны были документы,
и я...
Я прокрался в палатку, где...
Где был человек, которого я узнал лучше, чем кого бы то ни было...
И ты убил его?
Ты это собирался сказать? Ты убил его, да?
Скажи это.
Скажи.
Я убил его.
Когда он спал.
Я вынес его тело в лес.
И
я закопал его там.
И что? Ты просто ушел оттуда?
Ты украл его документы, украл его имя
и просто ушел оттуда?
Я оставил твоей бабушке его амулет,
а потом написал ей записку
от имени Майера.
Я написал, что больше не могу быть с ней,
потому что она видела, как я убил 11 человек.
И я...
Нет, ты...
- Что? - У тебя есть татуировка.
Шрам.
Я сам ее сделал.
Перочинным ножом и чернилами.
Ты сам ее сделал?
Мне удалось сбежать в Берлин,
но на улице
меня узнал бывший узник лагеря. Он начал кричать.
Я убежал, но я знал, что я...
Что имени Майера будет недостаточно.
Нужно было что-то еще.
Я должен был превратиться...
в него.
Я пошел к хирургу из СС,
который, кстати,
и есть этот мертвый человек, который сидит перед нами.
Я перевел на его имя все свои сбережения,
и он сделал мне маску.
То лицо, которое ты видишь сегодня.
И что, ты просто...
Ты приехал в Америку под именем Майера Оффермена?
И всё, что ты мне сказал...
Всё, что ты говорил, все истории, все уроки...
Всё это было правдой, Джона.
Но это его истории. Он должен был их рассказать.
Это его уроки. А не твои.
Ну... Я просто...
Они не твои. Они не принадлежат тебе.
Я был там. Я это видел.
Тебе мало было... Не подходи ко мне, блин!
Тебе было мало того, что ты его пытал?
Что ты заставил его убивать, потом убил его?
Ты украл его сердце, его душу, его кровь, блин?
Меня? Мою бабушку? Ты...
- Это что для тебя, игра, блин? - Это не было игрой, Джона. Это было...
Тридцать лет я прожил евреем.
У меня было видение еврея. Я мыслил как еврей.
Знаешь, я наконец очнулся от комы ненависти
и понял, какое зло причинил твоим бабушке и дедушке.
И я понял, что я злодей в моей собственной истории.
Такое сложно пережить.
Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел?
Мне плевать, что ты пережил.
- Ты чертов нацист. - Я не нацист.
- Конечно, нацист, блин. - Я никогда не был нацистом,
как бы там ни было.
Третий рейх ничего для меня не значил.
Ты думаешь, для меня была важна идеология?
Тогда почему? Почему ты это делал, блин?
Я был хирургом!
И меня сделали
начальником лаборатории.
Власть, которую мне дали...
Власть порождает зло, и это зло поглотило меня.
Ты видел, какое зло ты приносишь.
Ты видел это и продолжал творить зло.
Ты продолжал играть ту роль.
- Тебе она нравилось. - Мне она не нравилась.
Тебе всё это нравилось.
Ты не знаешь, какой это был ад - быть Майером.
Ад?
У меня была мать, у меня был отец.
Я тоже был человеком.
Мне пришлось убить человека, которым я был, и стать Майером.
Ад? Ты жил как король, и это был ад?
Да, ты построил всё это на его могиле, пользуясь его именем.
Я этого не планировал.
Вот это всё.
Я приехал в Америку.
Меня вывезла сюда еврейская организация. Мне нашли...
- Работу на заводе. - На заводе?
Ты хирург, и ты работал на заводе.
Я не мог быть хирургом, Джона.
Я не мог сказать, кто я такой на самом деле.
Это бы противоречило тому, что я про себя наврал.
Мне пришлось обратиться в иудаизм.
Я изучал иврит, ходил в синагогу,
читал Тору. Я всё это делал, понимаешь?
- Я стал евреем. - Нет, ты не еврей, блин.
Нет.
Чуть более года назад
ко мне в дверь постучали.
Это была твоя бабушка.
Она пришла в эту комнату.
Она, конечно,
думала, что я Майер.
Она показала мне свет,
и она вдохновила Охоту.
И с этого момента
она стала моей спасительницей.
Потому что она дала мне возможность
наконец поступить правильно.
Возможность вырасти
и наконец немного приблизиться к свету.
И что, ты думал, это станет твоим искуплением, блин?
- Что? - Ты думал, что...
- Нет, пожалуйста, Джона. - Нет?
- Нет, я не ищу искупления! - Не будет тебе искупления.
- Мне оно не нужно! - Не будет тебе отпущения грехов.
- Я его не ищу! - Не будет тебе прощения!
Я его не заслуживаю!
Охота - мое покаяние,
потому что она наконец дает мне цель.
В Охоте я нашел себя.
Я убивал ради Охоты.
Я готов умереть ради нее.
Охота не твоя.
Ты не имеешь к ней отношения.
А кто тогда имеет к ней отношение?
Те 11 миллионов,
которые взывают из могил и просят о правосудии, вот кто.
Охота - дело...
Рут. Дело Майера. Мое дело.
- Твое? - Да.
- По какому праву? - По праву рождения.
- По праву рождения? - Да, по праву рождения.
Ты отвернулся от Охоты, когда в первый раз услышал о ней.
Ты пошел легким путем.
Кто вернул тебя?
Я.
Разве можно быть уверенным,
- что ты сделаешь, что необходимо? - Так поступал мой дедушка.
Так поступала моя бабушка, а они часть меня. Они - это я.
Ты хочешь убить меня?
Если хочешь стать лидером Охоты, тебе придется делать то, что необходимо.
А ты на это не способен, ведь так?
Потому что я нужен тебе.
Нет, ты мне не нужен, блин.
- Нет, нужен. Нужен. - Ты мне не нужен.
Кто я, если я этого не сделаю?
Если я этого не сделаю, кто я?
Кто?
Ты мальчик, вот ты кто.
Ты даже не нашел мне Волка.
Ты привел мне чертового хирурга.
Я нашел тебя, блин!
- Я нашел тебя. - Джона.
Не позволяй этому человеку погасить свет и в тебе.
- И что ты сделаешь? - Ты уничтожил мой мир.
Я уничтожил твой мир? Ты был уличной шпаной.
Я дал тебе целый мир.
Что ты делаешь? Собираешься что-то с этим сделать?
Джона, он хочет, чтобы ты его убил.
- Не поступай, как он хочет. - Думаешь, я хочу жить?
Давай.
Только Охота продолжает жить.
- Джона, нет. Пожалуйста. - Понимаешь? Только Охота.
Ты знаешь, что снова настанет момент, когда тебе надо будет это сделать.
Ты не можешь сделать то, что считаешь необходимым.
Аминь.
Это ты.
Майер.
Нет.
Нет-нет-нет!
Чёрт побери.
Джона.
- Джона? - Какого хрена ты сделал?
- Что ты наделал, блин? - Нет!
Чёрт! Майер!
- Майер! - Майер...
Оффермен погиб!
Майер?
Он погиб 30 лет назад в лагере для беженцев.
Его убил этот ублюдок Волк.
Дело сделано.
Если мы признаем вину по причине невменяемости,
вас переведут из этого ужасного места
в психиатрическую больницу,
откуда, если вы будете хорошо себя вести,
вас выпустят условно-досрочно через десять лет или раньше.
Понимаете?
Конечно, понимаю.
Спасибо, м-р Гольдштейн.
Но...
Я попросил вас прийти сюда не потому, что хочу выйти на свободу,
я попросил вас прийти, чтобы наверняка остаться здесь.
Понимаете,
мне столько надо успеть.
Грядет война, и мне нужна армия.
А это
просто благодатное место.
Сотни невежественных и агрессивных белых мужчин,
которые ищут, кого бы обвинить в своих проблемах.
Я бы при всём желании не мог найти лучшего места.
Я уже попытался завербовать их,
проповедовать им учение, но...
Я понял, что эти люди лучше реагируют на дела, а не на слова.
И поэтому
я пригласил вас сюда.
Вы еврей.
Потому что никакой лидер не приходит к власти без спектакля,
без жертвенного агнца.
О чём вы говорите, чёрт возьми?
Вы ведь едите баранину, кошерные уроды?
Евреи не вытеснят нас!
Время от времени надо приоткрывать занавески.
Чтобы убедиться, что в мире еще есть свет.
Вы всегда мне это говорили.
Проблема в том, что я живу в королевстве, где только занавески и совсем нет окон.
Она погибла.
Полковник.
Королева умерла,
да здравствует королева.
- Как ужасно жаль. - Да.
А как ты обманешь бандитов Оффермена, чтобы осуществить наш план?
Я найду способ.
Да уж, Ребека, найди.
Благодаря собранной тобой информации у нас был настоящий пир, милая.
Ты должна была уже получить новое досье.
Мне пора.
Как он?
Мальчик.
Он...
Ну, вы сами скоро увидите.
В квартире Джо не осталось вещей.
Я думала, что он мне скажет, но, наверное, он...
нашел выход.
Минди тоже.
Она переезжает в Вестчестер к Бену и Эми.
Говорит, теперь она нужна детям.
Я виню в этом Бена.
Кто-то еще хочет уйти?
Ты?
Если да, сейчас подходящий момент.
Они еще остались.
Что, собственно, мы сделали? Предотвратили
один заговор? Один план?
Они будут появляться и дальше.
Они везде.
Они на улицах, они на телевидении,
они в советах директоров, среди политиков.
Они просачиваются везде.
Поэтому мы должны делать то, что мы делаем.
Поэтому мы должны поступать неправильно.
Потому что, если не мы,
то кто?
Это не должно повториться.
Больше никогда.
Агент Моррис
будет за нами следить. Будет следить за каждым нашим шагом.
Она будет охотиться на нас,
а мы будем охотиться на них.
Тогда, возможно, нам стоит охотиться на них не в Америке.
Мой контакт прислал мне досье.
Они называют это «Паук».
Это засекреченная сеть, которая провела операцию,
в ходе которой восемь высокопоставленных помощников Гитлера,
лидеров нацистского режима,
были вывезены из нацистской Германии
и спрятаны в Европе.
Ну что, придурки,
может, настало время применить наш опыт за океаном
и убить этих мудаков круглого стола?
Да, мне бы не помешало развеяться.
Давайте найдем этих фашистских ублюдков.
В Восточной Европе обожают Лонни Флэша.
АРГЕНТИНА
Знаешь, на что ты похож, милый?
Ты похож на завтрашний день.
А завтра мы всё начнем сначала.
Обед готов!
У нас будет пир, мои дорогие.
Пора обедать, Адольф.
Ева, дорогая, я проголодался.
Ужасно проголодался.